Ветром февраль стучит во флигель,
Мокроволос и белокур.
Ходит по свету Уленшпигель,
Неисправимый балагур.
Неистощимый, словно слякоть,
Незаменимый, как слеза,
Терпкий, как яблочная мякоть,
Правый, как винная лоза.
Короток плащ его дорожный,
Крепок кулак, шаги легки.
пеплом Фламандии безбожной
Густо покрыты башмаки.
Жарко чадят в тавернах свечи.
Корчится нищий в колесе.
...Движется смерть ему навстречу
С перьями горлицы в косе.
Пенится пиво, сохнут слезы,
Сносит плотину венный вал.
Жгут корабли за дамбой гезы,
Крутится мельничный штурвал.
Лисьи следы читает егерь
Там, где прошел бунтарь и шут.
...На корабельных досках Брейгель
Запечатлел его маршрут.
Катятся по снегу колеса,
Чешет кобель холеный бок,
Жжет свои опусы Спиноза,
Спит в колыбели Сведенборг.
Кто задремал в снегу, у плеса,
У колеса, под крики птиц?
Трижды крестом сошлись у оси
В том колесе двенадцать спиц.
Короток сон, как божья милость,
На перекрестке всех дорог.
Все, что во сне ему приснилось,
Выписал красками Ван Гог.
...И если ночью, по поверью,
Слышался легкий скрип шагов -
Утром прочтешь в снегу за дверью
След остроносых башмаков.