Kровит на лбу материка
истерзанный Прованс.
И небо - лик Предтечи, где
сентябрь напробор
расчесывает облака,
ненастен и гриваст.
Он распахнул свои крыла от Арль
до Иль-де-Франс,
но брызжет гной
земли родной
из почернелых пор...

Escuse moi, вы мерзость,
Монсеньор!

Но страшен стон, и душен сон,
где светом стала тьма.
В стране безбожных дударей
теперь всегда минор.
Летит на мертвый Каркассон
тоскливая зима,
и город Альби, где в домах
ни окон, ни дверей,
опять распят
гульбой солдат
и гордым лязгом шпор...

Escuse moi, вы лживы,
Монсеньор!

Но в чем, мон дье, мой черный бог,
моих лесов вина,
где Лангедойль и дерзкий Юг
ведут с рожденья спор?
Где символ веры - копья в бок,
где вера есть война?
Где кровью просочился луг,
и гладь озер, и бор,
где сеешь ты
кость на кости
в горсти альпийских гор?

О, будь же, будь ты проклят,
Монсеньор!

Но грянет час - воскреснет Юг,
надменный Царь Миров,
и Ангел Тьмы на Лангедойль
извергнет глад и мор,
и воплем королевских сук
взъярится чертов лов,
и на один взойдут костер
и папа, и король.

Эй, ветер,
взвей
золу церквей,
распятий бренный сор!

В тот час придет расплата,
Монсеньор.