- Отче, что это было?
- Море, сынок.
- Где?
Дюны желтого ила
в подступившей воде

Слепок ступни шершавой
станет купелью для
мидий, медуз и шалой
россыпи рыб.

Я -

Иоанн Креститель прибрежной
галечной полосы.
Ветер, бичуй меня, режь -но
сперва хоть имя спроси.

Я Иоанн. Встречу
ветру иду по волне
Ракушки, как рты Предтечи
раскрыты и жаждут вовне

соленого вкуса Бога,
и я их крещу сплеча
вязью дымка голубого
текущего из "бычка".

Я ждал Того, кто больше
меня. Но он не пришел.
И дня безразмерный дольчик
тянулся... и сколь еще

мне ждать? Затянувшись уныло,
припал губами к воде:
- Отче, что это было?
- Время, сынок.
-Где?

Я ждал мессию Завета,
он здесь мне стрелку забил.
Где ветер, и волны, и это...
латинский термин забыл.

Где днем шебуршатся дети
строя дворцы из песка,
а ночью в рваные сети
проскальзывает рука

Полнолуния. Видел
чьи-то следы у камней -
но утром их ветер вытер
подползши, как пес, ко мне

спящему, и простодыро
вылизал мне лицо.

- Ветер, что это было?
- Ангел, сынок.
- И все?!

Днем здесь бывают люди.
Пальцами тычут в меня.
На солнцем расплавленном блюде
чертят свои имена.

Они говорят: "Мессии
не ходят к таким, как ты"
И жжет мои пятки босые
сознание их правоты.

Но я Иоанн Креститель,
любящий свою плоть.
Кому дан приказ грести, те
и в немощи правят плот -

К пропахшей мазутом лодке,
спящей дырявым дном
вверх. Где, хитрый, как Локи,
кабздох с белесым пятном

на холке - давится рыбой,
косясь на мои следы.
Где небо Третьего Рима
глядит в себя из воды,

глядит и надменно гладит
браду кучевых облаков...
Где я среди скудной клади
листаю томик стихов,

дымя коротким окурком
и щурясь на яркий свет -

Предтеча в замшевой куртке,
купленной с рук в Москве.